28 июля (15 июля ст. ст.) Православная Церковь отмечает память св. князя Владимира – при нем и по его решению Киевская Русь стала, на исходе десятого века, христианским государством.
Существует несколько исторических теорий, которые пытаются объяснить растущее влияние христианства в Киеве X века. Значительная часть историков принимает, в настоящее время, так называемую "теорию охридского крещения". Согласно этой теории, еще до того, как византийские миссионеры были призваны князем Владимиром в Киев и осуществили массовое крещение подданных князя, в Киевскую Русь прибыли православные миссионеры-славяне из Болгарии, из города Охрида в Македонии. Они уже в середине Х века крестили часть высшего киевского общества, в том числе и Ольгу, бабушку великого князя Владимира.
Но можно считать несомненным, что решение о христианизации своей страны было принято князем Владимиром по мере его политического и культурного сближения с Византией. Князь Владимир стремился не только к отказу от язычества, но и к включению своей страны в семью просвещенных народов. Известен культурный расцвет киевского государства после крещения – расцвет этот был прерван и задержан лишь татарским нашествием. Удачный поход князя Владимира на город Корсунь – византийскую колонию в Крыму – как и его женитьба на сестре византийских императоров отражали политические устремления князя: обращаясь в Византию с просьбой о христианских миссионерах, он хотел политически быть равным Константинополю, а не выступать в роли просителя и возможного вассала Византии.
Но не это было главной причиной того, что образ князя-крестителя оказался окруженным в народной памяти светлым ореолом и вопрос о его причтении к лику святых был предрешен. Современников, как и летописцев, поразила происшедшая в князе после крещения духовная перемена - это было поистине новое рождение. Тропарь святому князю, сравнивающий его обращение с тем избранничеством, которого удостоился Апостол Павел, не впадает в риторическое преувеличение. Символическим казалось современникам и то, что кн. Владимир перед крещением был поражен слепотой – зрение вернулось к нему после крещения.
Сколь отличен этот образ от первого христианского императора Византии – Константина, сделавшего христианство государственной религией империи. Это решение было принято Константином в момент острой династической борьбы за власть. Его подданные принимали крещение, но сам император Константин остался до конца жизни оглашенным, т. е. в разряде тех, кто готовился к принятию крещения, и вступил в Церковь лишь на смертном одре.
Судьба буйного и сурового князя Владимира была совершено иной. Свет Евангелия действительно просиял в его душе. Он не только изменил свой образ жизни, но даже сомневался в своем праве казнить преступников. Можно с уверенностью утверждать, что подобных сомнений не знал ни один из монархов раннего европейского средневековья.
В лице своего князя-крестителя русское христианство, на самой заре своего исторического бытия, осознало свой долг общественного служения: летописец сообщает нам, что князь Владимир не только кормил из своих средств всех нищих, приходивших на великокняжеский двор, но и посылал подводы с хлебом для раздачи тем, кто не имел сил сам прийти к нему. Этот призыв к служению "меньшей братии", столь настойчиво звучащий в словах Христа Спасителя, в которых Он отождествляет Себя со всеми нуждающимися и скорбящими, стал одной из основных черт русского христианства вообще. Деятельное милосердие стало одной из главных особенностей русского человека и особенное развитие оно получило в русском монашестве, которое зародилось почти одновременно с киевским крещением.
Образ просветителя Руси – св. равноапостольного князя Владимира не перестает сиять над всеми историческими изменами и утратами Руси.
© Прот. Виктор Потапов