В своем исследовании Российской истории Василий Ключевский показывает, что значило для русского общества и государства церковная благотворительность.
Согласно Ключевскому, древне-русское общество под руководством Церкви в продолжении веков прилежно училось понимать и исполнять вторую из основных заповедей, в которой заключается весь закон и пророки, - заповедь о любви к ближнему. При общественной безурядице, при недостатке безопасности для обижаемого, практика этой заповеди направлялась преимущественно в одну сторону: любовь к ближнему полагали, прежде всего, в подвиге сострадания к страждущему, ее первым требованием признавали личную милостыню. Идея этой милостыни полагалась в основание практического нравоучения; потребность в этом подвиге воспитывалась всеми тогдашними средствами духовно-нравственной педагогики. Любить ближнего - это, прежде всего, накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице.
Человеколюбие на деле значило нищелюбие. Древняя благотворительность русская была не столько вспомогательным средством общественного благоустройства, говорит историк, сколько необходимым условием личного нравственного здоровья; она больше нужна была самому нищелюбцу, чем нищему. Целительная сила милостыни полагалась не столько в том, чтобы утереть слезы страждущему, уделяя ему часть своего имущества, сколько в том, чтобы, смотря на его слезу и страдания, самому пострадать с ним, пережить то чувство, которое называется человеколюбием.
Храм является духовным центром, около которого завязывается и развивается общая христианская жизнь, жизнь православного прихода. Церковный приход не есть только внешняя, формально-административная единица церковной Епархии. Такое понятие о церковном приходе не проникает в глубину его существа и было бы слишком скудным и бессодержательным. Церковный приход есть прежде всего объединение верующих в молитве и взаимном братолюбии. Это объединение, ощущаемое членами прихода в глубине своей души, проявляется затем и во внешних формах приходской жизни. Оно создаётся не уставом приходским и не обязательными постановлениями приходских собраний, а вырастает незаметно из самой глубины человеческих душ, связанных общими религиозными переживаниями и общением в таинствах и молитвах под сенью одного общего храма. По-настоящему следовало бы, чтобы вся жизнь православного христианина от рождения и до самой смерти проходила бы в неразрывной связи с родным приходским храмом. И счастливы были в прежние времена те люди, которые и крестились, и молились, и каялись, и причащались, и венчались и отпевались в стенах одного и того же близкого и родного храма.
Благодаря этому, приходский храм неразрывно связывался для них с их семейной жизнью, и православная семья, действительно, становилась той «домашней церковью», о которой говорит ап. Павел. Церковный приход не есть только объединение отдельных людей. Более глубоко и более правильно видеть в нем - объединение малых домашних церквей, православных семейств. Православная семья, тесно связанная с храмом, глубоко проникается церковным духом и является благоприятной средой для православного духовного возрастания своих членов. Утрата церковности в семьях и есть самая главная причина безрадостной отчужденности от Церкви, духовного одиночества и скитания молодежи. В подлинных православных семьях домашняя жизнь твердо стояла на крепком и светлом основании православной церковности, от которой изливалась крепость, ясность и устойчивость духа в молодые поколения. Домашняя молитва, убранство дома, различение дней - праздников и постов - весь распорядок жизни, определялся в этих семьях влиянием церкви и приходского храма.
Перед каждым церковным приходом, перед каждой семьей, перед каждым православным христианином - стоит насущная задача - осознать себя частью Христовой Церкви, и в соответствии с этим направлять свою жизнь - личную, семейную и приходскую, имея средоточием своего единения во Христе и источником своей духовной силы и своего освящения - приходской храм.
Эта задача не может быть разрешена какими-либо внешними мерами – уставами, постановлениям и т.п. Все попытки в этом направлении оканчивались неудачей. Получалась мертвая внешняя форма, лишенная внутренней жизни. Истинная приходская жизнь может развиваться только органически, изнутри, от храма, через молитву и дела братолюбия. В первенствующей Церкви, у древних христиан так и было, когда они по воскресным дням собирались для общего причащения Тела и Крови Господних, и когда у них всех «было одно сердце и одна душа». В наше время это является для нас недостижимым идеалом. Но в той или иной мере этот идеал все-таки может находить свое отображение и в нашей жизни. Так бывало в отдельных церковных приходах, когда в них развивалась и разгоралась подлинная внутрення общая жизнь во Христе.
Пусть православные люди подумают об этом, и пусть они всем сердцем своим обратятся к тому делу молитвенного и братского строительства приходской жизни, которое при всей своей внешней скромности и незаметности, является, может быть, самым необходимым для всей Вселенской Церкви, «единым на потребу» (Лк. 10, 42).
Прот. Сергей Четвериков
© «Приходская жизнь», ноябрь 1987 г.